http://www.ras.ru/digest/showdnews.aspx?id=4fa2b8e1-936e-4350-bf79-5935fc7a629d&print=1© 2024 Российская академия наук
13 марта в Вашингтоне между Российской академией наук и Национальной академией наук США было подписано соглашение о сотрудничестве. Оно стало продлением соглашения, подписанного 60 лет назад. Инициатором выступила американская сторона.
Какие сферы сотрудничества станут самыми перспективными? Мы впереди или всё-таки отстаём? Как собираются делить Луну и Солнечную систему? На эти и другие вопросы ответил вице-президент РАН, астрофизик Юрий Балега.
Шаги навстречу
Константин Кудряшов, «АиФ»: — Юрий Юрьевич, чем отличается нынешнее сближение отечественных и американских учёных от того, что произошло в 1959 г.?
Юрий Балега: — Тогда это было решением на высшем уровне. Политическое руководство двух стран, двух сверхдержав, обладающих внушительным ядерным арсеналом, пришло к выводу, что обстановку следует как-то смягчить. Академические делегации выехали в Вашингтон для заключения соглашения. Происходило это, кстати, в том же здании Национальной академии наук США, что и сейчас, — мы видели тот документ, напечатанный на обычной машинке, с подписью президента Академии наук СССР А. Н. Несмеянова...
Сейчас на высшем политическом уровне отношения между нашими странами обострены. В МИДе нам огласили позицию: любые шаги по смягчению обстановки, в том числе и в научной сфере, — большое благо для наших стран. Отношения между научными институтами, между учёными по-прежнему сохраняются, потому что это самая свободная от политических ограничений сфера деятельности человека. Не думаю, что высокие руководители к нам прислушаются, но это по капельке добавляет смягчения обстановки.
— А так ли это смягчение нужно? Самый мощный прорыв науки XX в. выпал на период холодной войны.
— Да, это было соперничество. Но связано оно было исключительно с гонкой вооружений, с проблемой выживания государства. Науку тогда, по сути, мобилизовали. Были собраны колоссальные мощности — конструкторские бюро, лаборатории, заводы. Вся страна напрягалась, чтобы эту проблему решить. В ту эпоху, даже если оставить в стороне такие явные достижения, как первый спутник, полёт Гагарина и первый выход человека в космос, у нас было чем похвастать. Мы первыми облетели Луну, первыми сумели посадить аппарат на неё, первыми сфотографировали обратную сторону Луны, у нас были первые луноходы, мы взяли пробы грунта роботами и доставили на Землю. Американцы нас опередили только в высадке человека на Луну. А после этого лунный плацдарм был оставлен добровольно. Американцы свою программу свернули. И мы тоже вынуждены были потихоньку сворачиваться, поскольку это очень большие деньги.
Кто хозяин Луны?
— Сейчас мы снова возвращаемся к тому же самому?
— Да, сейчас Луна становится полем технического и политического соперничества ведущих стран. Любое государство хотело бы поставить там свой флаг, сказать — вот мы достигли Луны и теперь входим в элитный клуб великих держав. Но сейчас бурно развивается ещё одна область — космическое право. В самом начале договорились считать Луну общим достоянием человечества. Но постепенно пришло понимание, что Луна меньше, чем кажется. Во всяком случае, мест для посадки мало, только полярная зона. Там самая интересная область, потому что там лёд не испарился под воздействием солнечного потока. А это значит, что будет конкуренция.
— Насколько велики наши шансы выиграть? Или сбывается пророчество Сергея Королёва, сказавшего: «В освоении космоса нам уготовано почётное второе место»?
— Боюсь, что сейчас у нас даже не «второе почётное», а ниже. Надо признать, что мы отстаём от США, от Европы отстаём очень сильно. Даже от такой сравнительно бедной страны, как Индия, тоже. В 2008 г. им удалось запустить свой аппарат «Чандраян», который, кстати, обнаружил и подтвердил наличие водорода, а значит, и льда под поверхностью Луны. У нас тоже были свои аппараты, но уже потом, и на борту чужих систем.
— Но где-то наш приоритет должен сохраняться?
— Да, безусловно. Прежде всего это Венера. Именно здесь развернётся одно из самых перспективных направлений нашего сотрудничества с Национальной академией наук США. Сейчас этот комплексный проект ещё очень сырой, но мы предполагаем, что посадочный модуль будет российский, поскольку все посадки наших аппаратов на Венеру были успешными. Начинка будет изготовлена совместно с Европейским космическим агентством и США. Вообще проект перспективный. Там три уровня. Первый: это орбитальный аппарат, который будет вращаться, фотографировать, обеспечивать связь и так далее. Второй — это нечто, что будет садиться на поверхность. И третий — это нечто, что будет плавать в атмосфере. Он включает всякие, на мой взгляд, рискованные проекты с чем-то вроде беспилотников, но, скорее всего, будет зонд, плавающий в атмосфере.
Что ждёт Землю?
— А ведь в 1959-м, как раз в год подписания первого соглашения о сотрудничестве между академиями СССР и США, вышла повесть братьев Стругацких «Страна багровых туч» — в ней летели на Венеру добывать полезные ископаемые.
— Почему-то человек считает, что практическая эксплуатация — это цель нашего существования. Для чего живёт человек? Для того чтобы съесть все ресурсы, чтобы уничтожить вокруг себя всё живое и полететь, извиняюсь, сожрать ресурсы Луны, а потом Венеры или Марса? Да не в этом же цель! Нет, есть надо, одеваться надо, ездить на машинах (я считаю, что не надо, но пока что пусть). Но ведь человечество должно двигаться вперёд — как мы будем жить через 100 или через 1000 лет? Оно должно сохраниться, развиваться. Та же Венера сейчас — очень интересный научный объект с точки зрения того, как же она разогрелась до таких температур, что наши прежние аппараты жили там всего по несколько часов? 400 градусов на поверхности — каково? Может быть, то же самое ждёт и нашу Землю? У нас ведь тоже наблюдается парниковый эффект. Может, там раньше была такая же благоприятная для жизни среда, как у нас? Это не просто следовало бы узнать, это необходимо узнать.
— А что для этого нужно?
— Сейчас учёные могут по 10 лет ждать одну бумагу, пока она выйдет из недр нашего федерального органа, исполнительной власти, — годы уходят, чтобы подписали какие-то согласовательные бумажки. И в таких условиях, конечно, ничего не будет построено, не будет сделано и никуда мы не полетим. Нужны решительные люди, нужны решительные шаги, нужны решительные мероприятия для того, чтобы что-то сделать, а не соблюдать тысячи и тысячи параграфов, которые придумывает армия чиновников. Надо создавать что-то совершенно новое — может быть, вводить в строй новые космические обсерватории, станции. Но для этого требуются усилия учёных — физиков, химиков, математиков, биологов. И конечно, сильная политическая воля, которая наконец обратит внимание на эту сферу.