БАК им судья. Как в Европе пытаются «отменить» российскую науку
01.12.2022
Источник: АиФ, 01.12.2022, Дмитрий Писаренко
![(jpg, 295 Kб)](/FStorage/Download.aspx?id=a8b7af8c-bf16-4f33-ac58-4a54f3855901)
Большой
адронный коллайдер.
На
днях Европейская организация по ядерным исследованиям (ЦЕРН) объявила, что работа Большого
адронного коллайдера — самого мощного ускорителя частиц в мире
— остановлена на две недели раньше запланированного срока. Причиной
названа экономия на фоне продолжающегося энергетического кризиса.
По
той же причине эксплуатация ускорительного комплекса в следующем году будет
сокращена на 20%. О том, не грозит ли коллайдеру полная остановка и как сейчас
продвигается сотрудничество с европейскими
коллегами, aif.ru поговорил с российским учёным, активно взаимодействующим
с ЦЕРНом — главным научным сотрудником НИИ ядерной физики
МГУ, доктором физико-математических наук Виктором Савриным.
![(jpg, 94 Kб)](/FStorage/Download.aspx?id=cadb9596-bee4-4646-b310-023dbe9fc8bf)
ПОТРЕБЛЯЕТ
СТОЛЬКО ЖЕ, СКОЛЬКО БОЛЬШОЙ ГОРОД
— Виктор Иванович, действительно
ли Большому адронному коллайдеру (БАК) уже не
хватает электроэнергии? А может, это очередная попытка привлечь к проекту
внимание? Или обвинить Россию в «страданиях» европейских учёных?
—
Большой адронный коллайдер — гигантское сооружение. Напомню, длина основного
кольца ускорителя превышает 26 километров. БАК расположен на
франко-швейцарской границе, но электроэнергию получает по ЛЭП из
Франции и является одним из крупнейших потребителей в этой стране. Когда он
работает на полную мощность, то потребляет энергии столько же, сколько довольно
большой город. Так что экономить действительно приходится.
Нынешняя
остановка работы коллайдера — это штатная запланированная процедура. Дело
в том, что его ежегодно останавливают на профилактику — проверяют все
узлы, оборудование и пр. Так же, как мы техосмотр машины каждый год делаем, а
ведь БАК будет «посерьёзней», чем любой автомобиль.
Останавливают
его работу обычно зимой, во второй половине декабря,
на две-три недели. Это время выбрано как раз потому, что зимой
увеличивается расход энергии (на отопление, освещение и пр.) и возрастает её
стоимость. А так выходит хоть какая-то экономия. В этом году о плановой
остановке было объявлено заранее, месяца два-три назад, и уже тогда было
решено, что коллайдер отключат на две-три недели раньше, чем обычно.
Таким образом, увеличится временной отрезок, когда на его работу не надо тратить
электроэнергию.
— А сокращение энергопотребления
на 20% в следующем году будет критичным? Отразится ли это на научных
результатах?
—
Вряд ли. Скорее всего, сокращение затронет не БАК, а другие, менее актуальные в
плане получения научной информации установки. Их ведь в ЦЕРНе немало. Часть ускорителей
остановят или будут использовать по минимуму. Это не критично. А БАК отключат,
только если возникнет крайняя необходимость. Но пока об этом речи не идёт.
ЕСЛИ
РОССИЯ ВЫЙДЕТ ИЗ ПРОЕКТА…
— С началом СВО прекратились
многие международные научные проекты, в которых Россия принимала участие. На
БАКе наши учёные продолжают работать?
—
Пока сотрудничество продолжается. Существует соглашение между правительством России
и ЦЕРНом. В его рамках наши учёные принимают участие в экспериментах на БАКе и
других установках. Там этих экспериментов несколько десятков. Отдельно у ЦЕРНа
есть соглашение с Объединённым институтом ядерных исследований, который
находится в Дубне и является международной организацией.
Но
соглашение рассчитано на пять лет. Дальше его действие либо продлевается автоматически,
либо прекращается по желанию одной из сторон. Срок ныне действующего соглашения
истекает в декабре 2024 года. И Совет ЦЕРНа уже принял решение, допускающее
возможность, что оно будет прекращено через два года. Однако в решении есть
оговорка: «Если что-то не изменится». Что имеется в виду, не уточняется.
Кроме
того, у России приостановлен статус страны-наблюдателя. Дело в том, что в ЦЕРН
входят 23 страны-участницы и несколько стран-наблюдателей, включая нашу (и,
кстати, Соединённые Штаты). И вот весной было принято решение приостановить
этот статус России «до дальнейшего уведомления».
Также
введено ограничение на участие российских научных организаций в новых проектах
ЦЕРНа. То есть если какой-то страной или группой стран будет предложен новый
проект исследований в рамках научной программы ЦЕРНа, то российским
научным организациям возможность участия в нём априори закрыта, тоже «до
дальнейшего уведомления».
Конечно,
это чисто политическое решение, его принимали менеджеры, а не учёные, с которыми
мы много на эту тему переписывались, разговаривали. И должен сказать, что они
сами находятся в большом беспокойстве, но сделать ничего не могут.
— Всегда считалось, что наука
выполняет функции дипломатии в мире. Теперь же получается, что это правило
перестало действовать — во всяком случае в Европе? Так зачем нам
вообще в этом участвовать?
—
Участие в таких международных проектах планируется заранее, за много лет. Каждая
страна привносит что-то своё, и выгоду получают все. Если мы выйдем из него, в
проигрыше окажутся не только страны — участницы ЦЕРНа, но и мы сами. То есть будет
обоюдно плохо.
Учёные
в Европе это понимают, в отличие от политиков некоторых стран, и, как я сказал,
они сами глубоко обеспокоены. Что их тревожит? Россия разрабатывала и
создавала определённые подсистемы детекторов, наши инженеры и техники приезжали
в ЦЕРН для монтажа и технического обслуживания этих подсистем. Если мы
прекратим это делать, перестанут работать огромные установки, которые стоят
сотни миллионов долларов. Возникнет провал в исследованиях — на то, чтобы
подготовить новых специалистов, европейцам понадобится несколько лет.
Но
российские учёные тоже окажутся в проигрыше. Во-первых, в нашей стране нет
установок такого масштаба. Да, у нас есть ускорители и коллайдеры, но на них
решаются совсем другие научные задачи. БАК в этом смысле уникален. Во-вторых, Россия
вкладывалась в этот проект в том числе и финансово. Деньги выделялись
Минобрнауки, Агентством по науке и инновациям. Кроме
научно-исследовательских институтов, в этом участвовало 30 промышленных предприятий. И
сейчас средства продолжают выделяться.
— Сколько?
—
Думаю, в среднем примерно до десятка миллионов швейцарских франков в год.
Считайте, что долларов — у них курс сейчас почти один к одному.
НЕ
ХОТЯТ ВИДЕТЬ В СПИСКЕ РОССИЙСКИЕ ИНСТИТУТЫ
— Сколько российских учёных
участвуют в работе на Большом адронном коллайдере?
—
Порядка 700-800 сотрудников в год. Но это не значит, что они все ездят в Европу
и проводят время непосредственно в ЦЕРНе. Если человек занимается сборкой,
тестированием, тогда он, конечно, должен находиться там, иногда по несколько
месяцев. Но многие работают дистанционно, участвуя при этом в различных экспериментах.
Например, занимаются обработкой данных, для этого была создана специальная
компьютерная система ГРИД.
— А как в ЦЕРНе относятся к нашим
учёным? То, что Россию они пытаются «отменить», это я понял. А вот
непосредственно к людям?
—
На уровне человеческих и профессиональных отношений есть взаимопонимание. Но в
последние месяцы идёт обсуждение того, как указывать авторство в публикациях в
научных журналах.
По
результатам экспериментов на БАКе выходит огромное количество статей — до
тысячи ежегодно. И вот в этом году некоторые страны-участницы заявили, что они
не хотят, чтобы в списке авторов указывались институты, в которых работают
российские учёные. То же касается и белорусов. То есть пусть фамилия исследователя
стоит, а из какого он института, писать не надо.
Вот
такое «наказание» они для нас придумали. Не хотят видеть российские научные
учреждения в одном списке со своими. Тут, конечно, напрашивается аналогия с Олимпийскими
играми: пусть спортсмены участвуют в соревнованиях, но только без принадлежности
к своим «отечественным» организациям.
Это
решение обсуждалось почти полгода, и его ещё окончательно не приняли. Но выглядит
это, конечно, очень странно. Дело в том, что в конституции ЦЕРНа (документе, на
основе которого он работает) сказано, что ответственность за пользователей,
входящих в научный штат организации, несут учреждения, в которых они работают.
Это касается, например, средств на содержание, страхования и многих других
вопросов, связанных с работой и пребыванием специалистов разных стран в ЦЕРНе.
Как
можно тогда не указывать свой институт в публикациях результатов научных исследований,
если он материально (и не только) обеспечивает эти возможности, к тому же взаимовыгодные
для обеих сторон?