180 лет назад началась экспедиция по исследованию внутренних районов Аляски
16.09.2022
Источник: КОММЕРСАНТЪ, 16.09.2022, Ася Петухов
Русская
Аляска лейтенанта Загоскина
Экспедиция исходно носила чисто
коммерческий характер, но по географическому охвату и полученным данным в
области географии, геологии, ботаники, зоологии, этнографии и антропологии она
в научном плане была беспрецедентной. Ни до нее, ни после, вплоть до продажи
Аляски в 1867 году, подобных российских экспедиций здесь не было. Ее научным
результатом стал двухтомный труд «Пешеходная опись части русских владений в
Америке, произведенная лейтенантом Л. Загоскиным в 1842, 1843 и
1844 г. г.», за который лейтенант Лаврентий Загоскин был удостоен
Демидовской премии Императорской академии наук.
САМООКУПАЕМАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
Как писал сам начальник экспедиции
Лаврентий Загоскин: «Причины, по которым Главное правление российских колоний в
Америке решилось отправить особую экспедицию, выражены следующими словами в
отчетах правления за 1842 год: “Колониальное начальство не имело верных данных
для разрешения следующих, весьма важных вопросов: где выгоднее и удобнее
основать редуты и посты, так, чтобы один не мешал другому в торговых оборотах с
туземцами? Какие выбирать пути в этой изобильной реками стране для удобнейшей
коммуникации между редутами и морским берегом? Какие принять меры для того,
чтобы промыслы из этой части материка не переходили на азиатский берег, а
попадали бы в руки Компании?”».
Проще говоря, лейтенанту было поручено
исследовать «меховой путь» — от аборигенов внутренних районов Аляски до складов
Российско-американской компании (РАК), организованной в 1799 году и получившей
государственное монопольное право на эксплуатацию природных богатств Аляски.
Обнаружить в нем контрабандные утечки (в основном к приезжающим на Аляску
чукчам), пресечь их и доложить. Для этого лейтенант нанял в Новоархангельске
(ныне г. Ситка на Аляске) четверых охотников-креолов (то есть потомков
смешанных браков русских с алеутами, эскимосами и индейцами), толмача
(переводчика, тоже из креолов) и вместе с ними и своим денщиком матросом Яковом
Маховым на лодках и собачьих упряжках обследовал огромную площадь внутренних
районов Аляски.
Российско-американской компании эта
экспедиция обошлась в 3051 руб. 83 4/7 коп. серебром.
Астрономические приборы (хронометр карманный, морские календари, транспортир,
пелькомпас и путевой компас, секстан, четыре ртутных термометра Реомюра) стоили
561 руб. 56 3/7 коп. серебром. Товары для обмена с аборигенами
(бисер, табак и раковины моллюсков из рода денталий, которые у индейцев Западного
побережья Северной Америки использовались как деньги) обошлись в 340 руб.
серебром. Оружие, съестные припасы, одежда, собаки с нартами, каноэ и разные материалы
— в 150 руб. 27 1/7 коп. серебром.
По окончании экспедиции она сдала в
Новоархангельске инструменты, оружие и прочие материальные ценности на сумму
1466 руб. 94 1/7 коп. серебром. Меха, приобретенные экспедицией
в результате охоты, мены с аборигенами и их подарков, тоже сданные экспедицией
в Новоархангельске, по тамошним колониальным ценам оценивались в 2240 руб.
В итоге профицит бюджета экспедиции составлял 655 руб.
10 4/7 коп. Иными словами, экспедиция оказалась из разряда самоокупаемых.
При этом главная ее цель была достигнута,
лейтенант представил правлению компании отчет, где были отмечены места
контрабандной утечки, содержались рекомендации, куда перенести старые и где
основать новые форты на «меховом пути» и что желательно учитывать при торговле
с местным населением, чтобы повысить ее рентабельность. Вероятно, правление РАК
было удовлетворено результатами экспедиции. Во всяком случае, Лаврентий
Загоскин был представлен к производству в следующий чин капитан-лейтенанта и
награжден орденом Святой Анны 3-й степени. А кроме того, он и его спутники
помимо причитающейся им зарплаты (4000 руб. жалованья начальника
экспедиции за два года и четыре месяца Загоскину и 1333 руб.
42 6/7 коп. серебром на всех остальных) получили от правления РАК
премии: лейтенант — 1714 руб. 28 4/7 коп. серебром, остальные на
всех — 182 руб. 85 5/7 коп. серебром. Из своей премии лейтенант
Загоскин выдал своим спутникам еще наградные от себя лично.
НАУКА ПО-ФЛОТСКИ
Что касается научных результатов, то
экспедиция Загоскина пересекла в широтном направлении всю территорию, которая
сейчас называется штатом Аляска,— от залива Нортон до ее восточной границы, не
считая исследования островов у ее побережья. Все это время велось определение
астрономических координат для привязки к картам, которых для многих мест просто
не было, а также метеонаблюдения и описание местности.
Была собрана коллекция из 38 видов птиц и
до 100 видов насекомых, гербарии местной растительности и образцы минералов. До
золотых месторождений на Клондайке на нынешней территории Канады экспедиция не
дошла. Впрочем, эти золотые россыпи показали американским старателям местные
индейцы, а из ученых туда никто не заглядывал ни до, ни после продажи Аляски
США. Собраны были также, как писал Загоскин, «различные материалы для
статистики и этнографии племен; представлено несколько оружий, одежд и домашних
утварей этих племен».
Разумеется, собранный Загоскиным материал
может показаться незначительным по сравнению, например, с огромными
коллекциями, собранными экспедицией профессора Миддендорфа на севере Восточной
Сибири и Дальнего Востока, которая хронологически совпала с экспедицией лейтенанта
Загоскина (1842–1845 годы). Но профессора Миддендорфа снарядила и отправила в
экспедицию Императорская академия наук, и он имел потребную поддержку со
стороны местных администраций по меньшей мере в деле хранения и вывоза его
коллекций. А научная часть экспедиции Загоскина была в чистом виде его личной
инициативой.
Он окончил Морской корпус в
Санкт-Петербурге, то есть имел хорошее по тем временам образование, может быть,
даже лучшее в области географии и астрономии по сравнению с университетским. Но
он был обычным лейтенантом флота, а не университетским профессором и не академиком.
В истории науки существует довольно любопытная версия побудительных причин
лейтенанта Загоскина заняться научным исследованием неведомых земель.
На флоте его карьера складывалась отлично:
в 25 лет он уже командовал пароходом «Аракс» Каспийской флотилии. Но все
рухнуло после душевной вечеринки с сослуживцами, после которой пароход сгорел
дотла. Лейтенанта Загоскина разжаловали в матросы. Однако спустя два года с
учетом его беспорочной службы и, наверное, ходатайств тех самых сослуживцев,
которые после ужина на «Араксе» забыли погасить свечи, «Высочайше было повелено
Загоскина перевести в Балтийское море, а к Пасхе представить о его прощении».
Его восстановили в чине лейтенанта, но всем и прежде всего ему самому было
понятно, что на дальнейшей его флотской карьере поставлен крест.
Отплавав пару лет на Балтике, он пишет
рапорт о переводе его в Российско-американскую компанию. Сам ли он до этого
додумался или кто-то подсказал, науке не известно. Но это была возможность все
исправить. «Купеческие» времена в РАК прошли, она превратилась в
государственную монополию, как, например, сейчас «Газпром», и с 1816 года правление
компании возглавляли офицеры и адмиралы российского военно-морского флота.
Корабли этого флота, базируясь в Новоархангельске, обслуживали нужды компании
на Аляске. Формально оставаясь в подчинении Морского министерства, военный флот
здесь был военно-коммерческим и представлял собой довольно автономную
организацию.
В этом колониальном флоте лейтенант
Загоскин исполнял обычные обязанности морского офицера: ходил командиром на
судах РАК, доставлял продовольствие, забирал пушнину, но спустя год, в 1840-м,
он пишет рапорты своему непосредственному начальнику, главе правления РАК на
Аляске капитану 1-го ранга Адольфу Карловичу Этолину и одному из директоров РАК
в Санкт-Петербурге контр-адмиралу Фердинанду Петровичу Врангелю с предложением
организовать экспедицию вглубь материка.
Такие экспедиции предпринимались
неоднократно, но далеко от побережья они не удалялись. Лейтенант Загоскин
предлагал начальникам настоящую внутриматериковую экспедицию на глубину всей
Аляски. «Осмотрясь в Ситхе и познакомясь с целью службы морского офицера в колониях,
я просил письменно в 1840 году г-на председательствующего в Главном правлении
Российско-американской компании о назначении меня начальником экспедиции при
описи неизвестных нам стран, если то сочтется полезным по соображениям Главного
правления»,— писал он потом.
![(jpg, 24 Kб)](/FStorage/Download.aspx?id=01fc7e97-0aa4-4cd6-b6f8-e8a188d681b6)
Адресаты были выбраны им правильно.
Врангель в 1829–1835 годах занимал пост главного правителя Русской Америки и,
уже будучи к тому времени членом-корреспондентом Императорской академии наук,
лично обследовал все Западное побережье Америки от Берингова пролива до Калифорнии.
Этолин в те же годы по поручению Врангеля исследовал побережье Аляски. Оба были
опытными полевыми исследователями, им рапорты лейтенанта показались дельными, и
ему поручают готовиться в путь.
По выходу в свет в 1847–1848 годах
«Пешеходной описи части русских владений в Америке, произведенной лейтенантом
Л. Загоскиным в 1842, 1843 и 1844 г. г.» выяснилась интересная деталь.
К своей экспедиции лейтенант начал готовиться еще в годы службы на Балтийском
флоте после восстановления в чине. Во всяком случае, именно тогда он
просматривал в Гидрографическом департаменте Морского министерства журналы
экспедиций своих предшественников, в Новоархангельске этих документов не было.
Также заранее он изучал отчеты Крашенинникова и Стеллера, знакомился с методами
сбора научных материалов и особенностями пеших экспедиций в приполярных условиях.
Потом он написал: «Для науки не будет
никакой пользы от героизма, когда исследователь несколько суток пролежит под
снегом из-за бурана, съест своих собак или сапоги. Такие случаи бывают и среди
аборигенов, но они не считаются героизмом, а, наоборот, оплошностью и неосмотрительностью.
Настоящий успех экспедиции как раз в способности исследователя избежать таких
крайностей и тщательно описать все встречаемое в пути». Кстати, собак и сапоги
ели в экспедиции Миддендорфа, и только чудом сам профессор Миддендорф остался
жив.
Словом, рапорты лейтенанта Загоскина
продемонстрировали его начальству в компании, что он вполне пригоден для
предлагаемой им экспедиции. Героизм и самопожертвование меньше всего ценятся в
коммерческих проектах, и оно, начальство, с легким сердцем отправило лейтенанта
в пешее путешествие по Аляске. Оттуда он вернулся через два с лишним года,
выполнив, как уже сказано, все наказы начальства и попутно доставив в
Новоархангельск, а потом и в Санкт-Петербург научные материалы своей
экспедиции. Пусть не такие обширные, какие могла бы собрать академическая
экспедиция типа экспедиции Миддендорфа, но это были единственные научные
материалы из глубины Аляски, других не было. А после продажи Аляски
отечественная наука и вовсе потеряла возможность их пополнить.
Аляска на сегодня хорошо изучена, но уже
не нашими учеными. Однако этнографические и антропологические наблюдения
народов Аляски Загоскина остаются по-прежнему актуальными, других наблюдений
того периода, да и более ранних тоже просто нет. Подробнее об обычаях и быте
коренного населения Аляски, описанных лейтенантом Загоскиным, можно прочитать в
современных работах российских, канадских и американских ученых, но, пожалуй,
лучше всего — коротко и хорошим, необремененным научными терминами языком — это
описано в работах Екатерины Исаевны Балахоновой из Музея антропологии МГУ. Они
доступны в интернете. Во всяком случае, у Загоскина быт и обычаи индейцев и
алеутов Аляски описаны гораздо интереснее, чем в северных рассказах и повестях
Джека Лондона, где со знанием дела описан быт и обычаи европейцев-старателей, а
то немногое, что касается аборигенов, относится скорее к области ненаучной
фантастики.
СЛЕД В НАУКЕ И В ИСТОРИИ
Как уже сказано, Загоскин был удостоен
академической премии и медали Демидова — высшей научной награды в России того
времени (с 1865 года ее сменила Ломоносовская премия), получил погоны капитан-лейтенанта,
но, вероятно, понимал, что кастовые флотские понятия все равно не позволят
разжалованному на два года в матросы сделать военную карьеру. И в 1848 году
женился, вышел в отставку и отправился в имение жены в Пронский уезд Рязанской
губернии, став помещиком. Судя по тому, что после отмены крепостного права его
избрали в мировые судьи, в своем уезде он пользовался авторитетом.
В науку путь для него был тоже закрыт,
научное сообщество к середине XIX века в Российской Империи тоже сложилось, и
чужаков, даже будь они семи пядей во лбу, в свою касту не допускало. Стать
почетным академиком, как, например, адмирал Врангель,— это пожалуйста, но
только не профессиональным ученым. Да и начинать с ассистентских должностей на
пятом десятке лет желания у Лаврентия Алексеевича Загоскина, наверное, не было.
Тем не менее если не в истории российского флота, то в истории науки лейтенант
Загоскин место себе обеспечил. Не такое заметное, какое имеет в истории русской
литературы XIX века его троюродный брат писатель Михаил Загоскин, книгами
которого восхищалась супруга городничего из гоголевского «Ревизора», но вполне
достойное.
Что же касается Русской Аляски, то к
середине XIX века ее заселение переселенцами из России только началось, их там
проживало не более одной тысячи, почти половина из которых была сосредоточена в
Новоархангельске. Потом началась Крымская война с атаками англо-французского
экспедиционного корпуса на Петропавловск-Камчатский (1854 год),
Николаевск-на-Амуре и Императорскую Гавань (1855 год) и с успешным отражением
этих атак. Но по окончании войны Российская Империя впервые за свою историю
испытала, как это сейчас формулируют ученые-геополитики, «бремя суверенного
пространства», следствием чего стало принятие достаточно рискованного проекта
«временного сжатия». Согласно ему, Россия добровольно ушла из Северной Америки
и сосредоточилась на политико-экономической интеграции «ближнего пояса» — Приамурья,
Приморья, Сахалина и Камчатки.
Сегодня критика «Аляскинского демарша»
имеет в отечественной научной литературе столь высокий порог, что за ним уже не
просматриваются соображения, которыми руководствовалось правительство
Александра II. И очень похоже, что эта тенденция будет только нарастать, а
в числе прочих аргументов ее сторонников будет использован рядовой научный
подвиг (он вполне заслуживает столь громкого названия) обыкновенного лейтенанта
российского флота Лаврентия Загоскина.